Незаметная неровность на ткани бытия, узелок, невидная петелька с внутренней стороны рукава, о которой забываешь, не помнишь, вытаскиваешь из шкафа, надеваешь через голову и обязательно зацепишь ногтем. Рука на мгновение цепенеет от отвращения (noli me tangere! Пусть никого не обманывает неодушевленность ногтей как знать, может быть, и колония кораллов вздрагивает всем своим студенистым существом, когда акула чиркает наждачным брюхом по надежно окаменелым веточкам), и мгновенно вспоминаешь: так вот почему я ее так редко ношу.

 Несмываемое пятно от красного вина на любимой скатерти, которое не отстирывается никакими средствами, отчаяние, ключ Синей Бороды, пятно бледнеет, но все равно видимо. Мелкие женские уловки, скатерть разворачивается на сто восемьдесят градусов, пятно закрывается вазой с блястящими скрипучими яблоками нефритового цвета, оно небольшое, если не знать, кажется, что все хорошо, стол расчерчен переплетениями нитей, простое полотно, небеленый лен, все на своих местах. Но невозможно спрятать от себя знание, что если чуть-чуть нарушить расположение предметов, окажется, что нити пропитаны бледным розовым колером, пятно ощущаешь, как ноющий зуб, и можно только делать вид, что все в порядке. 

 Это я все к чему рассказываю? Ложка у меня потерялась. Чайная. Должно быть шесть, а их пять. И не то чтобы мне этой шестой ложки так уж не хватало, но неприятно, что я не знаю, где она. Наверняка завалилась куда-нибудь и если найдется, то вся будет облеплена черными хлопьями жирной кухонной пыли, бе.